Ненавижу тебя, красавчик  - Ви Киланд

Разумеется. Эти выразительные глаза, соблазнительные губы и фигура как у девушки, сошедшей с плаката в стиле пин-ап – она была суперкрасоткой.

Отрицать физическую привлекательность Шарлотты было бессмысленно. Но я ни за что не собирался в этом признаваться. Ее неадекватность затмевала ее красоту.

Я скривил лицо в гримасе.

– Бабушка… что ты тут затеяла?

– Она станет отличным участником нашей команды.

Указывая на дверь, я заорал:

– Она? Эта? Да у нее нет никакого опыта. И кроме того, она постоянно врет и ведет себя неадекватно. Видела бы ты, что она указала в анкете, когда отправила запрос на просмотр пентхауса.

Бабушка ехидно усмехнулась.

– Обучение собак серфингу – я знаю.

– Ты об этом знала и все равно взяла ее на работу? – Я почувствовал, что кровь ударила мне в голову, я начал вскипать. – Ты меня извини, но похоже, тебе пора проверить голову. Как ты можешь спокойно к этому относиться? Как ты можешь доверить ей наши личные дела?

Бабушка села на диван, который стоял напротив моего стола, и сказала:

– Она понятия не имела, что делает, когда заполняла ту анкету – она даже потом об этом не вспомнила. В тот момент она была пьяна в стельку. У каждого из нас случались такие темные дни. По крайней мере у меня – точно. Я не буду тебе рассказывать все, о чем мы говорили, потому что это очень личное, но у нее были очень веские на то причины. Она напомнила мне меня. Я думаю, она сильна духом, и в ней столько жизненной силы и энергии – как раз такого человека нам здесь не хватало.

Она что, шутит?

Жизненной силы?

По мне, так Шарлотта больше напоминала солнце, которое светит прямо тебе в лицо, когда ты страдаешь от похмелья. Жизненной силы много, это да, но она совершенно ни к чему.

Моя бабушка – очень добрый человек, умеющий сопереживать, она всегда видела в людях только хорошее. Я уважал эти ее качества, но боялся, чтобы она не попала под дурное влияние.

– Она лгунья, – повторил я снова.

– Да, она солгала, но это был исключительный случай. Вот в чем дело. Она совершила ошибку. Шарлотта мне во всем призналась – мне, совершенно незнакомому ей человеку. Она не обязана была это делать. Она одна из самых честных людей, которых я когда-либо встречала.

Я не верил своим ушам и, скрестив руки на груди, покачал головой.

– Я не могу с ней работать.

– Вопрос ее принятия на работу не подлежит обсуждению, Рид. У тебя достаточно денег, чтобы нанять себе отдельного помощника, если ты не хочешь пользоваться услугами общего, но я ее не уволю.

– У нее будет доступ к моей личной информации. Мое мнение не должно учитываться?

– А в какой связи? Тебе есть что скрывать?

– Нет, но…

– Знаешь, что я думаю?

– Что? – я фыркнул.

– Я не видела тебя таким взволнованным уже очень давно. Если быть точной – с того самого рождественского концерта в Карнеги-холле.

Я съежился.

– Пожалуйста, не напоминай мне о нем.

Она любила вспоминать то время, когда ребенком я пел в церковном хоре. Мне и самому сначала это очень нравилось, но потом, когда я начал взрослеть, то стал воспринимать пение как дурацкое занятие. Я бросил хор, а моя бабушка до сих пор не могла успокоиться и считала, что он был моим призванием.

– Хорошо это или плохо, но этой девушке удалось тебя расшевелить, – сказала она.

Я смотрел в окно на проезжающие мимо автомобили, все мое лицо пылало, и я не хотел признавать правоту ее слов.

– Не говори чепуху…

Бабушка задела меня за живое. В глубине души я понимал, что она права. Шарлотта действительно что-то пробудила во мне. Это прорывалось гневом, но внутри меня все ликовало. Да, она вывела меня из себя тем, что я потратил впустую свое время. Но когда она яростно накинулась на меня во время осмотра спальни, то произвела впечатление, которое я не мог объяснить. Я всю ночь о ней думал. Я переживал, что повел себя с ней слишком грубо и, возможно, непреднамеренно вызвал у нее эмоциональный срыв. Я представлял себе, как она бежала по Манхэттену, спотыкаясь на нелепых каблуках и размазывая по лицу тушь. Потом я наконец забыл о ней и не вспоминал до того момента, пока она, образно выражаясь, в меня не врезалась. И снова вернулось это странное чувство, и я снова повел себя с ней грубо. Но почему? Почему я вообще придаю значение тому, что она здесь появилась?

Бабушка прервала мои размышления.

– Я знаю, то, что произошло между тобой и Эллисон, тебя почти сломало. Но пришло время двигаться дальше.

От одного упоминания об Эллисон у меня свело живот. Зачем бабушка приплела сюда ее?

Она продолжала:

– Тебе нужно внести изменения в свою жизнь. Раз ты сам никуда не ходишь, я решила сама кое-что предпринять и взяла на работу Шарлотту. Мне приятнее смотреть на тебя, когда ты с ней споришь, чем когда прозябаешь в одиночестве в своем кабинете.

– Очень сложно спорить с человеком, который свои аргументы печатает в воздухе.

– Что?

– Господи, ты не видела, как она это делает? – Я не сдержался и засмеялся. – Она сказала, что не хочет говорить то, что на самом деле обо мне думает, потому что боится потерять работу. Поэтому она предпочитает печатать в воздухе, как лунатик. Вот какого работничка ты наняла.

Бабушка расхохоталась, запрокинув голову.

– Вообще-то это отличная идея. Некоторым нашим политикам следовало бы у нее поучиться. Нам всем не мешало бы научиться сначала думать, а только потом говорить. Еще раз повторюсь – она необыкновенная.

Я закатил глаза.

– Необыкновенная – это уж точно.

Выражение ее лица смягчилось, когда она положила руку мне на плечо.

– Пожалуйста, сделай мне одолжение и хотя бы попытайся вести себя с ней приветливо.

– Видимо, у меня просто нет выбора, – я тяжело вздохнул.

– Будем считать, что ты согласился. У тебя будет отличная возможность попрактиковаться завтра в Хэмптонсе. Она поедет с тобой на показ поместья Бриджхэмптон в качестве помощника, так как Лорена в отпуске до конца недели. И, в соответствии с нашей практикой, на время отсутствия Лорены на показах ее заменяет личный помощник.

Прекрасно. Целый день с ней вдвоем.

Бабушка встала и направилась к выходу. Затем обернулась.

– Шарлотта не понаслышке знает, что это такое, когда сердце разбито. Не удивляйся, но у вас с ней много общего.

Я всегда начинал злиться, когда бабушка упоминала о моем разрыве с Эллисон. А сейчас это не только не имело никакого отношения к теме нашего разговора, но и напомнило мне о том, что я старался забыть. Я всеми силами старался не думать о боли, которую мне причинило расставание с Эллисон, и жить дальше.